Статьи
Танцы безумной любви
Альберто Алонсо добавит чувственности в балет «Кармен»
Независимая газета
В рамках фестиваля Майи Плисецкой Большой театр восстанавливает балет «Кармен». В связи с этим в Москву приехал автор балета Альберто Алонсо. В беседе с обозревателем «НГ» 88-летний кубинский хореограф вскрыл подноготную хореографии и поведал историю создания спектакля.

 — Господин Алонсо, это просто фантасмагория — разговаривать с человеком, который учился еще у Ольги Преображенской, примы петербургского Императорского театра?

 — Я начал заниматься танцем на Кубе. Мой первый педагог — русский эмигрант Николай Яворский. Но он был не очень хороший учитель. Когда к нам на гастроли из Европы приехал Русский балет полковника де Базиля, Яворский, бывший солдат Белой армии, встретился с де Базилем (по-русски Василием), директором труппы, ранее — белогвардейским офицером. После этого меня отправили во Францию, где я начал учиться у мадам Преображенской.

 — В СССР ваше имя стало широко известно, когда вы сделали балет для Майи Плисецкой. Она пишет в мемуарах, что на просьбу поставить «Кармен» вы ответили:"Это моя мечта?

 — Мечтой было то, что Плисецкая когда-нибудь попросит поработать с ней. Это огромная честь. О балете «Кармен» я не думал, эта идея возникла благодаря Майе. Работать было непросто. У вас в стране существовала другая ситуация, не такая, как сейчас, когда можно ставить какие угодно балеты. В «Кармен» много страсти. В 1967 году это не приветствовалось.

 — Вы тогда знали о скандале, разразившемся после показа балета так называемой приемной комиссии?

 — Что скандал возможен, я догадывался еще на репетициях, когда Майя и ее партнер Николай Фадеечев (он танцевал Хосе) просили меня умерить страстность в любовном дуэте героев. «Такое у нас не разрешат», — говорили они. За постановкой «Кармен» негласно следили. Когда давление стало слишком сильным, я подумал: «Идите к черту!» — и хотел уехать. Но Майя уговорила остаться. Те, кто давил на нас, наверно, думали, что спектакль должен быть застегнут на все пуговицы, хотя «Кармен» — балет о безумной любви. Пришлось сочинить «облегченный» вариант па-де-де.

 — Когда на сцене консервативного Большого театра вы ставили «антиклассический» балет — на невыворотных ногах, с острыми углами линий, — вы понимали, что совершаете революцию?

 — Я принес в Большой стиль, который искал еще на Кубе. Его можно обозначить как соединение классических па с испано-кубинскими танцами. Конечно, хотелось, чтобы получился современный спектакль. Ведь мир все время движется. Но что такое современный танец? Балерина надевает пуанты — и получается классика, потом снимает их и танцует без пуантов — вот вам новое. Мне очень нравится драматический театр, многое в «Кармен» на этом основано. Движения должны разговаривать. Кармен делает взмах ногой в сторону Хосе, и это как окрик «Эй, ты!»

 — Считается, что тема спектакля — «власть есть смерть свободы». Речь идет не о политике, а о личных отношениях между людьми, но тем не менее?

 — Проблема Хосе в том, что он жертва. Кармен — цыганка, свободная женщина, воровка. Она всегда делает только то, что ей хочется в данную минуту. Хосе — воин. Он жил в иной системе координат, где понятие «долг» превыше всего. Он должен слушаться приказа, но нарушает все устои, потеряв голову от страсти, идет против законов солдата, лишается службы, становится изгоем, а потом теряет любовь — единственный оставшийся смысл жизни, любовь, ради которой он пожертвовал социальным статусом. У Хосе не остается ничего, кроме бешенства отчаяния. Он не солдат и не любовник. Он никто.

 — Фигура Рока, как отдельный персонаж балета, появилась потому, что вы фаталист и считаете, что от судьбы не уйдешь?

 — Хороший вопрос. Я думаю, что свою судьбу каждый творит сам. Ваша судьба очень зависит от вашего ума, ваших страстей и от контроля за страстями — насколько человек позволяет в себе командовать эмоциям. Хосе не умеет решать свою жизнь с помощью разума. А вот Цунига — рациональный диктатор.

 — Как вы работали с Плисецкой? Зная ее характер, можно предположить, что она не просто слушалась указаний. ..

 — Майя привнесла свою личность, которая очень сильна. Она была как королева. Она уникальна. Ей даже не нужно танцевать. Плисецкая просто идет — и у вас уже сильное впечатление. 

 — Сегодня партию Кармен репетирует Светлана Захарова, балерина не открытого темперамента, как Плисецкая, а скорее, закрытого. Вы будете что-то менять в балете?

 — Равных Плисецкой нет. Майя — это Майя, а Света — это Света. Она не может быть похожа на Майю. Захарова очень хорошая балерина, но по-другому. Я думаю, она станет настоящей Кармен. Балет будет тот же, но всегда есть различия, потому что прошло время. Что-то забываешь, что-то хочется улучшить. Это первоначальный вариант, в нем намного более чувственный танец.

Майя Крылова, 10.11.2005





СтатьиСтатьи
Copyright © 2002—2017 Центр Бенуа
benois@theatre.ru